Жизнь среди невидимок Наш гостевой автор, психолог с...

Телеграм нояб. 10, 2020

Жизнь среди невидимок

Наш гостевой автор, психолог с огромным стажем, рассказал о том как впервые столкнулся с проблемами лечения психбольных в современной России — его короткий рассказ горек и комичен словно "Палата № 6" образца 21 века. Пост создан при поддержке наших патреон-подписчиков.

Летом 2004 года, будучи студентом-четверокурсником на факультете психологии, я рассматривал варианты подработки по профессии. Одна из вакансий была в центре реабилитации душевнобольных инвалидов. Звучало интересно — своего рода романтика. Помимо этого, такая работа виделась мне социально-значимой, и действительно полезной. Я решил идти.

Центра работал по модели реабилитации, которая называется "клубный дом". В рамках этой модели участники делают посильный вклад в общественную жизнь центра наряду с персоналом, осваивают полезные бытовые и социальные навыки. У человека формируется жизненный клуб. Место, куда он может прийти, пообщаться, получить поддержку.

Как и многие модели социальной реабилитации, эта модель была привезена из США, и активно поддерживается за счёт грантов. В мои обязанности входило организовывать осмысленную деятельность подопечных центра и принимать в ней участие: простая уборка, поход в магазин, сборка мебели для центра, культурные мероприятия (тогда это были походы в музеи).

До этого людей с диагнозами я видел только на практике в психиатрической больнице. Здесь же я общался с ними каждый день, без возможности спрятаться за статус работника больницы, белый халат и стол. Смотрел на их жизнь "из первых рук".

Диагнозы у подопечных были тяжелые — шизофрения, маниакально-депрессивный психоз, депрессия. Большинство — с длительным стажем заболевания. Так, я однажды познакомился с потомком известного поэта серебряного века, который провёл в больницах около 25 лет.

Представить это довольно трудно.
Половину жизни находиться в довольно специфическом окружении, где отношения, в которые ты вступаешь — это отношения с персоналом больницы, с больными (с самыми разными диагнозами), с криминальными авторитетами, скрывающимися от тюрьмы.
Жизнь от госпитализации до госпитализации с перспективой психоневрологического интерната.

Работать с душевнобольными было вполне безопасно — хоть мне и рассказывали, что в программу попала девушка, предлагавшая резать кошек, в программу брали только людей с безопасным поведением в ремиссии.

До этого я знал, что заболевание может вести к распаду социальных и бытовых навыков. Но не видел, как это выглядит в реальности. Не подозревал, что поход в магазин для кого-то может оказаться сложным занятием, что взрослый человек может не уметь пользоваться веником и совком. Научить было не так-то просто — у некоторых пациентов период работоспособности не превышал пяти минут.

Первый день был самым сложным. Дверь открыл подопечный центра, и первый вопрос, который он задал: "Я похож на психа?". Потом — ежедневное общение. Всё-таки, каждое заболевание привносит что-то свое в манеру вести разговор.

Например, некоторые собеседники общаются очень вязко, как будто застревают посреди предложений. Утомление от простого разговора наступает через 15 минут. Кто-то наоборот, стремится максимально включиться в твою личную жизнь, выспрашивая все подробности. До отдельных людей не достучаться, а по другим вообще не скажешь, что у них какое-то психическое заболевание.

Заниматься реабилитацией людей с психическими заболеваниями важно. Они такие же люди, в сложной ситуации. У них свои интересы. У каждого из них — своя история.
Многие — готовы и хотят работать. Осмысленная деятельность помогает не уходить в болезнь и управлять своим состоянием.

У нас людей с инвалидностью принято не замечать — они невидимки. Подлинная инклюзия должна, и сделает мир доступным абсолютно для всех. И смягчит нравы.

Енох Роот

Теги