​​Совершенно случайно наткнулся на необычной рисунок в...

Телеграм апр. 13, 2020

​​Совершенно случайно наткнулся на необычной рисунок в паблике организации шаманов «Тэнгэри» из Улан-Удэ. Шаманским обрядом в окопе был проиллюстрирован пост о поиске родственников 52 бурятских красноармейцев из 321-й стрелковой дивизии, захороненных в братской могиле под Волгоградом. Это не просто иллюстрация, а часть раскадровки к давно уже снимающемуся фильму «321-я Сибирская», режиссер которого – автор рисунка, Солбон Лыгдэнов.

И иллюстрации, и само существование фильма – отличный пример того, как регионализм растет на государственной идеологии России, будто гриб на дереве. Казалось бы, сакрализация темы Великой Отечественной войны и закручивание вообще всей идентичности россиян вокруг нее должны были унифицировать память страны о ней, но пока больше получается наоборот - в каждом уголке страны есть своя линза памяти,через которую читается общая история.

Раз речь зашла о кинематографе, о нем и продолжим. Многие ли русские из средней полосы вообще знают о том, что существует сильный (по региональным меркам, конечно, но и заметный на фестивалях) кинематограф на национальных языках в Бурятии и Якутии? А он есть. И военные фильмы в нем занимают заметную нишу, но тема там обрабатывается вовсе не «по-медински». Фильм «Журавли над Ильменем», например, посвящен гибели воинов-якутов 19-й отдельной лыжной бригады во время провалившейся операции «Полярная звезда» в 1943 году.

Посмотрев его, поймал себя на мысли, что фильм о бессмысленно погибших на ильменском льду бойцах, отправляющихся в пункт формирования бригады по Лене(как на собственные похороны в похожих на саваны гимнастерках), могли бы снять, скажем, в независимой Финляндии о карелах, воевавших в РККА во время Зимней войны, а вовсе не на российской государственной киностудии «Сахафильм». В позднем СССР, кстати, что-то подобное уже было: грузинский «Отец солдата» и армянский «Солдат и слон». А «Журавлям над Ильменем» – 15 лет: они были сняты к 60-летию Победы, и вышли на экраны 5 мая 2005 года.

В этих фильмах заново присваивается обратившимися к своей идентичности автохтонами даже такой, казалось бы, культурный реликт, как образ «благородного дикаря»-сайдкика из жанрового кинематографа белых колонизаторов. Из архетипического молчаливого индейца Тонто из вестернов тридцатых он перешел в истерны, став Саидом в «Белом солнце пустыни» и Каюмом в «Свой среди чужих, чужой среди своих». А потом стал и сибирским охотником-снайпером. Образа коснулся, кстати, Герман в «Проверках на дорогах». Теперь образ забрали себе национальные режиссеры. Сайдкик стал главным героем, и теперь может быть как потерянной душой в антивоенной притче («Журавли над Ильменем»), так и экшн-протагонистом (еще не вышедший «Рядовой Чээрин», судя по трейлеру).

Отдельная тема – место в этой региональной памяти о войне автохтонных верований. Судя по раскадровке «321-й Сибирской», в фильме будут как минимум две сцены с шаманскими ритуалами. А если вернуться к героям «Журавлей над Ильменем», то в 2018 году ко Дню Победы в память о погибших воинах в Старой Руссе установили и освятили сэргэ – ритуальный столб-коновязь, символ мирового древа, которые якуты ставили при посвящении шаманов и на их могилах. Когда-то на них изображали тотемных животных, а на сэргэ в Старой Руссе вырезана красная звезда – так память переваривает идеологию.

Пётр Кромских

Теги