​​Редакция Красного Сиона обожает такие исторические совпадения:...

Телеграм май 05, 2020

​​Редакция Красного Сиона обожает такие исторические совпадения: оказывается, автомат Калашникова был создан еще в 1841 году. Да-да, писатель Иван Тимофеевич Калашников именно тогда опубликовал свой роман «Автоматъ».

Критические очерки на него появились в «Современнике» (на иллюстрации), «Русском вестнике» и «Литературной газете». Некрасов мельком упомянул о нем в рецензии на «Кузьма Петрович Мирошев» Загоскина: «Автомат», по его выражению, «потчует нас чувствительными тирадами, от которых веет холодом и глушью сибирских снегов».

Но критики в основном сетовали не на выспренный стиль. Слово Виссариону Белинскому (который в «Отечественных записках» о романе отозвался весьма и весьма едко): «зачем автор… не посвятил больше труда изображению Сибири и нравов ее жителей»? А вот его же слова о другом романе Калашникова, «Дочь купца Жолобова» – «в романе… две стороны: одна чисто романическая и очень плохая; другая – описательная, касающаяся до страны, сколько близкой нам, интересной, столько и мало известной – Сибири, или, лучше сказать, интереснейшей части Сибири – Иркутской губернии. Эта вторая сторона романа г. Калашникова местами очень не без интереса, и потому некоторые страницы «Дочери купца Жолобова» читаются с удовольствием».

Калашникова и в некоторых современных статьях называют родоначальником сибирского романа и повести. Нравоучительный «Автомат» – действительно не о Сибири, но это – классический русский роман, а значит, без «маленьких людей» в нем не обходится. И на этом стоит остановиться.

Первый же «маленький человек», комичный, но вызывающий у читателя искреннее сочувствие (да и вообще – одним из трех персонажей «Автомата», включая главного героя, роль которых не сводится к резонерству), в нем – «умный и добрый старик Василий Баимыч», бурятский тайши (вождь). Он безропотно со слезами сносит оскорбления приезжего коллежского асессора (отца главного героя, которого встречает хлебом солью, а точнее, чаем с затураном, обжаренной на сливочном масле мукой) в свой адрес и в адрес «божка Шигемони» – Будды. Пьяные выходки отца при Василии Баимыче – единственный раз в романе, когда главный герой, забыв сыновнюю почтительность, «не мог вытерпеть отвратительной картины , и задолго до окончания вакханалии ушел из юрты».

Речь, не будем забывать, об оскорблениях в адрес инородца, а до публикации гоголевской «Шинели» еще два года! «Автомат» был и вправду скучен настолько, что мухи на лету дохли (сложно, впрочем, ожидать другого от произведения с грифом «ПЕЧАТАТЬ ПОЗВОЛЯЕТСЯ, с тем, чтобы по отпечатании, представлено было в Ценсурный комитет узаконенное число экземпляров – ценсор П. Корсаков»). И Калашников, конечно, не выходил из колониальной парадигмы – все-таки он был чиновником. И тем не менее, жаждавшая этнографического описания Сибири публика, кажется, проворонила куда более важную и уже назревшую проблему сосуществования русских колонистов и коренных народов Сибири, которой он коснулся почти случайно.

Пётр Кромских

Теги