Публикуем пост нашего читателя, школьного психолога Эноха...

Телеграм сент. 08, 2019

Публикуем пост нашего читателя, школьного психолога Эноха Роота о проблемах нашей образовательной системы.

Несколько лет подряд в школах и детских садах внедряется инклюзивное образование - совместное обучение детей с особенностями развития и обычных детей. Что такое инклюзия? Кроме совместного обучения, инклюзия подразумевает доступность всех материальных и образовательных ресурсов школы или сада для всех детей и взрослых.

По факту, заканчивается она уже на пороге школы. Ни один человек с нарушением опорно-двигательного аппарата не сможет самостоятельно (даже с помощником) попасть ни в одну школу, а попав туда отдельная история зайти/проехать на коляске в класс, в туалет.

До внедрения инклюзивного образования большинство детей, имеющих разные виды нарушений (ментальные, интеллектуальные, сенсорные, двигательные или поведенческие), учились в специальных детских садах и школах и в специальных классах коррекции в общеобразовательных школах.

Последние годы в Москве происходит оптимизация: образовательные учреждения группируются по территориальному признаку и превращаются в образовательные комплексы. В такой системе специальным школам почти не осталось места, у нас теперь инклюзия!

В общеобразовательных школах обычно отсутствуют педагоги, которые умеют работать с детьми, имеющими особенности в развитии. Например, тифло-педагога или сурдо-педагога в обычной школе не найти, а они требуются уже при разных вариантах нарушений зрения и слуха.

Также в школах очень туго с логопедами, дефектологами (специалисты, которые занимаются обучением детей с нарушениями развития), психологами, которые могут заниматься коррекцией нарушений развития. Обычные же педагоги не умеют и не готовы работать с такими детьми.

Сейчас в школах распространена практика организации ресурсных классов. В них учатся дети с разными вариантами аутизма. Проблема заключается в том, что туда попадают дети без разбора, в том числе те, кто в силу особенностей своего состояния опасны, как для окружающих, так и для самих себя, либо в принципе не могут осваивать программу школы.

Вообще. Никакую. Дети могут кусаться, бросаться на педагогов, других детей, кидаться мебелью. Такие классы превращаются в филиалы ада. После того, как меня укусил ребенок я отказался от работы в ресурсном классе.

Иногда школа становится «ресурсной». Это особый статус школы, при котором в школах появляются специалисты для работы с детьми с особенностями, изменяется финансирование. Для каждого ребенка с особенностями развития сейчас выделяют тьютора (специалиста по индивидуализации образовательного процесса). Таких детей, например, с нарушениями речи, в школе может быть несколько десятков, плюс сюда прибавляются дети с ЗПР, умственной отсталостью, возможно аутизмом. С такой разнообразной компанией приходится работать одному психологу (в моем случае в корпусе было две тысячи детей) и одному логопеду.

Поскольку детей много, а тьютор показан каждому, возникает вопрос, где их брать? Для этих целей было найдено гениальное решение. Логопедов в школах и садах, а также психологов в садах перевели на должность тьютора с выполнением обязанностей логопеда и психолога. Но оказалось, что совмещать две функции трудно, а в ряде случаев невозможно. Потому что тьютор, например, должен присутствовать на занятии с логопедом.

Что с этим делать? По-хорошему, в каждой школе необходима хорошая коррекционная служба с несколькими психологами, логопедами и дефектологами. Специальными средствами и пособиями для коррекционной работы. Оборудованными помещениями. И естественно специалистам нужно платить. Тогда возможно что-то из этой инклюзии получится.

В реальности же из средств коррекции есть только карандаш и бумага, а из помещений в лучшем случае маленький кабинет, в котором хорошо проводить консультации, но не более. Либо как было у меня в последний год, огороженный угол в библиотеке.

Теги